- Ничего, ничего... Главное, теперь есть с кем поделиться знаниями! А то я уже стар, и мой единственный ученик... Да, конечно, я ему все проговариваю, но так хочется рассказать кому-то еще...

Я с удивлением смотрел на ученого. Живьем видел его впервые. Ауиниоан отрастил длинные белые волосы на подбородке, на голове и еще клочками в разных местах тела. Выглядело это довольно необычно, если не сказать отталкивающе. Но дело было не только в волосах. Что-то было в его облике нелюдское...

- Не удивляйся, - улыбнулся ученый. - Понимаешь, когда всю жизнь изучаешь гордейцев, то волей не волей перенимаешь их черты. Вот я и вырастил бороду, собрал кожу в складки, потому что для древних гордейцев это символизирует возраст и мудрость. Да и вообще, иногда путаю, кто я. Представляешь, уже лет тридцать предпочитаю ходить ногами, а не мерцать! Даже по знакомой местности!.. Итак, ты хочешь узнать о гордейцах. Без ложной скромности скажу, что знаю о них больше, чем кто бы то ни было. Я составил несколько работ. Самую полную могу рассказать за какие-то четыре месяца. Готов?..

- Нет, нет! - я отчаянно замотал головой. - Мне полная ни к чему!..

- Всем ни к чему, - разочарованно сказал Ауиниоан. - Хорошо, есть краткий курс. Расскажу за неделю. Но не меньше!..

- А можно просто краткую справку? - взмолился я. - Пожалуйста! Ну ни к чему мне запоминать о них все подряд. Ведь есть краткий обзор всех ваших трудов? На пару часиков.

- Нету! - буркнул Ауиниоан и сердито уселся под своим деревом.

- Должно быть. - Мне было жалко ученого. Может быть, в другое время я с удовольствием прослушал бы его. Потерпел бы недельку, но сейчас решается судьба моей любви, так что не до сантиментов. - У каждого настоящего ученого должно быть резюме его трудов. Или художественное эссе по теме...

- Ну, у меня тоже есть, - нехотя признался Ауиниоан. - Только надоело, что даже если кто-то и приходит, то требует краткую справку, а ведь я жизнь положил, чтобы собрать о гордейцах все-все!

- Я понимаю, но...

- Да я тоже понимаю, что забивать память информацией, которая никогда не понадобится... Кстати, ты знаешь, что у гордейцев по-другому?.. Они запоминают только, когда... Ладно, так и быть, дам тебе выжимку из всех моих работ. Четыре... ну хорошо, три часа тебя устроит?..

- Да-да, спасибо!

- Только учти, никаких справок по ходу давать не буду. Я тебе открою энциклопедию... Залазь, покажу...

Я сосредоточился и проник в память Ауиниоана. Почти везде стояли блоки разной жесткости, и только в одном месте было мягко. Полез туда.

"Я составлял ее всю жизнь, - услышал я внутри. - Это приложение к моим трудам. Правда, по объему превышающее сами труды. И, к сожалению, многие части энциклопедии мне самому еще не понятны. Я просто собираю все, что касается гордейцев и постепенно продумываю статьи ко всем словам и понятиям..."

- Итак, я начинаю, - сказал ученый вслух. - Не прерывай меня. Незнакомых слов будет много, но ты сам выбрал художественный обзор, а не полноценную научную работу. Когда услышишь что-то незнакомое, сразу лезь в энциклопедию и сам находи объяснение, чтобы меня не прерывать. Понятно?

- Да. - Ничего нового в этом не было. Почти все ученые составляют энциклопедии у себя в памяти. А многие даже открывают свободный доступ любому уму извне.

Ауиниоан устроился поудобнее, зачем-то погладил себе волосы на подбородке и начал говорить:

- Когда-то, много-много поколений назад, наша планета была мертва. Ее сплошь покрывали мегаполисы из бетона, асфальта, пластика и стекла. Души людей тогда спали, ведь сложно раскрыться живому, когда вокруг одно лишь мертвое. Души спали, но люди действовали, ведь даже спящие души иногда ворочались и напоминали людям, что они хотят общаться, любить и дружить. И люди пытались приспособить мертвую среду, чтобы удовлетворить потребности души. Они создавали сотовые телефоны и компьютеры для общения, они выдумали деньги для того, чтобы заменить ими смысл жизни, а свободу они подменили социумом, работой и религией...

Я слушал не очень внимательно, прекрасно зная, что в любом случае запомню все услышанное. Поэтому, едва Ауиниоан начал говорить, как я полез в энциклопедию. Его "художественное эссе" просто пестрело незнакомыми словами. Поначалу я добросовестно искал объяснение каждого непонятного слова: "мегаполис", "бетон", "асфальт", "стекло", "компьютеры", "деньги"... Кое-что становилось понятно. Например, я с радостью узнал, как называется твердое покрытие на шоссе. На всякий случай заглянул и в статью "шоссе", чтобы убедиться - это та самая твердая дорожка, по которой мы с Линой ехали на машине...

Но некоторые статьи, например, "деньги" или "компьютеры", изобиловали таким количеством ссылок на другие части энциклопедии, что вскоре я запутался и перестал понимать где что, не успевая за Ауиниоаном, в речи которого количество гордейских слов только увеличивалось!

- ...Сложно сказать, когда и почему это началось, - над соответствующими главами я еще работаю, - но все у большего количества людей стали просыпаться необычные по меркам того времени способности. Кто-то вдруг начал читать мысли других, кто-то левитировать, а кто-то даже научился любить. Подобное, я предполагаю, случалось и ранее, но редко, в единичных случаях. По некоторым очень древним источникам одно время тех гордейцев, что обладали людскими свойствами, преследовали и даже уничтожали. Данные очень древние, так что их достоверность я гарантировать не могу. Хочется надеяться, что это все-таки художественные преувеличения...

Я быстренько глянул значение слова "уничтожали" и согласился с мнением ученого, что это явно преувеличение. Потом снова принялся за свое...

Честно говоря, я уже давно перестал следить за смыслом того, что Ауиниоан говорил. Я разбирался с тем, что для меня было по-настоящему важно...

Да, уже через полчаса я полностью запутался и прекратил носиться умом по ссылками энциклопедии. Сначала решил просто слушать, а разбираться с услышанным потом, но вдруг сообразил, что из всего знания о гордейцах мне нужно-то всего ничего!

И я тихонечко стал лазать по энциклопедии сам. Первым делом, статья "любовь".

"Любовь - счастье от слияние душ. Для гордейцев до великого преобразования (см. "Великое преобразование") любовь оставалась по большей части поэтическим и условным понятием. Ведь известно, что спящая душа не способна любить. Тем не менее, любовь - это одна из первичных потребностей души, поэтому даже в спящем состоянии она заставляла гордейцев искать самое себя. В результате большинство людей пытались заменить любовь суррогатом, мертвым ритуалом под названием секс (см. "Секс")..."

Я перескочил по ссылке, не дочитывая статью про любовь. Тут для меня было мало нового, а вот незнакомое понятие...

"Секс - механистический суррогат, подменяющий любовь. Своеобразный самообман гордейцев, призванный усыпить ворочающуюся душу (см. "Ворочающаяся душа", "Спящая душа", а также общую статью "Душа"). Секс представлял из себя взаимодействие тел с целью..."

Я вдруг обмер, шокированный догадкой: "А ведь Лина под любовью подразумевала вот этот вот непонятный секс! Она же гордейка!"

Судорожно продолжил изучение статьи. В результате сложилось очень смутное представление об этом гордейском ритуале. А мне надо было знать точно! В конце было много ссылок, за которые и принялся.

"Техника секса - статья в разработке. См. одноименный раздел фильмотеки".

Что еще за?..

"Фильмотека - раздел энциклопедии с документальными записями образов из жизни гордейцев на основе их фильмов. Авторизация входа?"

Требовалось ввести свое имя, чтобы войти в раздел. Я нерешительно задумался, посмотрел значение  слова "фильм", потом все-таки отметил свое имя для авторизации...

- ...Сотни и тысячи людей вдруг обретали неведомые до того способности. Они начали объединяться в специализированные социальные группы, как это принято у гордейцев. В одной из этих групп и родилась идей создать живую сферу. Они придумали деревья, кусты и траву... Стой, Ауэамиаяум, ты зачем в фильмотеку полез?..

- По картинкам проще понять некоторые вещи, - сказал я. - Не беспокойся, у меня очень быстрый ум, я успеваю...

- Хорошо, - ученый открыл доступ и продолжал: - Первый эксперимент провалился, но вскоре посреди одного из городов раскинулся первый живой кусочек нового мира. Его назвали Парком Надежды. Энтузиасты выводили все новые и новые виды деревьев, которые...

А я оказался в разделе памяти с гордейским названием "Фильмотека". Быстро нашел ссылку "Техника секса" и залез в нее. В ум пошли образы...

Я долго не мог ничего понять. Люди в фильме мучились, потели и, похоже, страдали. Да, было видно, что всем плохо. Гордейцы пыхтели и пробовали разные позы, одинаково неудобные, а гордейки беспомощно строили гримасы, а иногда даже кричали, похоже, от боли и усталости. В чем смысл этих телодвижений? Неужели, все-таки запихнуть набухший атавизм в отверстие для сброса лишней жидкости... Но зачем?!!

Я ошарашено походил по разделу фильмотеки, посвященному гордейской "любви", но везде было одно и то же.

Неужели именно этого хотела от меня Лина? Я прокрутил в памяти все, что произошло с того момента, как я вышел на шоссе и до того, как смерцал обратно в лес.

Да, похоже, именно этого... Что ж, чего только не сделаешь ради любимой!.. Да, глупо, да, уродливо, но...

И тут я поступил очень нехорошо по отношению к бедному Ауиниоану.

Выделил фантом, которого оставил вместо себя "слушать" ученого и кивать с умным видом, а сам смерцал в город, прямо домой к Лине...

- Ого, ты откуда взялся, несостоявшийся любовничек? - сказала она, когда я появился прямо между ней и... стеклом, на котором показывали... фильмы!

- Я пришел, чтобы любить тебя! - сказал я. Схватил Лину и прижал к себе, как показывали в первой части "Техники секса", а дальше все было просто. Ментальная связь с Ауиниоаном оставалась, поэтому я последовательно воспроизводил разные части фильма, надеясь, что ничего не перепутаю в этом глупом ритуале. Неприятнее всего было с органом-атавизмом. Пришлось принудительно направить туда большую порцию крови, чтобы все было, как в энциклопедии. И Лине, похоже, все это начинало менее и менее нравиться. Если сначала она улыбалась и отпускала какие-то свои гордейские шуточки, то потом закрыла глаза и сжала зубы. Видимо, чтобы легче перетерпеть. Но с каждой минутой ей становилось хуже. Она стонала, а потом даже принялась царапать мне спину, видимо, желая высвободиться. Но я уже видел это в фильме, поэтому, едва не плача от жалости, продолжал жестокий ритуал, надеясь, что энциклопедия не врет, и я все делаю правильно...

Наконец она обессилила и обмякла, а я с тоской думал, ну почему?!! Зачем я должен так издеваться над любимой женщиной, когда я хочу просто любить ее?!

На душе стало так тоскливо и муторно, что я не выдержал и смерцал в лес. В место, где предаюсь печали. Это небольшая рощица, там есть раскидистые деревья с ветвями, опускающимися прямо к земле. Из-за чего повсюду образуются своеобразные укромные шалашики. И большие и маленькие. Один такой я облюбовал для своего печального настроения. И каждый раз, когда оно начинало играть у меня внутри, оказывался среди листвы, ловя редкие солнечные блики, проникающие сквозь ветви.

Здесь было тихо. Только печальная кукушка, словно в унисон моему настроению, искала своих деток: "Ку-ку... шка, ку-ку... шка..." Только здесь кукушки грустили именно так, в три слога. Когда я оказывался севернее, то слышал от них лишь двусложное "Ку-ку, ку-ку..." И это было совсем не так печально.

Я свернулся калачиком на мягком мху и погрузился в печаль. Никогда она не была с таким сильным тоскливым оттенком. Печаль бывает разная: светлая, тихая, с искрами надежды и гулкая, словно камень, брошенный в пропасть... Но никогда я не испытывал такой, как сегодня. Тоскливая и разрывающая сердце. И... с жалостью к самому себе!

Так странно. Похоже, я все чаще начинаю жалеть о своей любви. Что может быть ужаснее и неправильнее?..

Время шло, давление города уходило, и моя тоска растворялась вместе с ним. Я слушал кукушку... и вскоре на сердце осталась только сильная-сильная грусть. И тогда сами собой стали слагаться стихи. Необычные, словно на двух языках, со множеством слов, что я узнал из энциклопедии Ауиниоана.

Пружинил мох и лист шуршал,

Среди деревьев луч играл,

И птичьих голосов невинный щебет

То здесь, то там таинственно звучал.

Мелькнул-пропал хвост белки на сосне,

Цветы лесные, радуясь росе,

Пьют сквозь нее искринки солнца,

Сияя в скромной красоте...

Вдруг предо мной - дорога неземная,

Вся черная, вся ровная, прямая.

"Что это здесь? Откуда и зачем?" -

Подумал я, на черный путь вступая.

Он убегал куда-то вдаль, в тумане...

В далекой дымке, словно на экране,

Лишь силуэты. Что же там такое?

И я пошел, не мысля об обмане.

Как хорошо идти! Как твердо, ровно.

Чеканю шаг, расправил плечи гордо...

Но вдруг с тревогой замечаю,

Что все меняется невольно...

Вместо деревьев выросли столбы,

И вместо солнца - жар из высоты,

А пенье птиц - гуденье в проводах,

Исчезли вовсе белки и цветы...

Тревога сжала сердце... Что случилось?

Я шаг ускорил. Дымка опустилась,

И я вошел в лес камня и бетона...

Мне никогда б такое не приснилось!..

Шум, грохот, крики, ругань, смрад...

Коробки серые, пустых глазниц парад.

Вокруг лишь люди, люди, люди...

Несутся, в точку уперевши взгляд...

Я остановился, чувствуя что-то странное в появляющихся строчках. Повторил про себя уже сочиненное и вдруг понял: в последних строках я назвал гордейцев людьми!..

Что ж, в каком-то смысле это правильно. Ведь, если верить Ауиниоану, мы произошли от них. Хотя сам я всегда думал, что мы - это две близкие, но все же различные расы. Интересно, почему кто-то не смог стать человеком? Почему кто-то  остался на предыдущей эволюционной ступеньке?.. Так жалко их... Неужели это неизлечимо? Вот бы узнать...

И тут я вспомнил, что бедный Ауиниоан до сих пор читает лекцию моему фантому! Стало так стыдно, что я покраснел и не сразу заместил фантом, а сначала полноценно подключился к нему и с облегчением узнал, что ученый не заметил подмены. Тогда я осторожно смерцал в фантом и, как ни в чем не бывало, продолжил слушать лектора, одновременно впитывая то, что успел накопить ментальный блок фантома.

- Ну вот и все, - через какие-то полчаса сказал Ауиниоан. - На этом краткий обзор завершен. Хорошо, что ты вернулся хотя бы к концу... - Старик посмотрел на меня сердито.

- Я... - Мне было так неловко, что даже подходящих мыслей не находилось, не говоря уж о словах.

- И я бы очень обиделся и не стал бы с тобой разговаривать, если бы не догадался проследить, куда ты смерцал. - У меня перехватило дыхание. - Кстати, потренируйся с фантомами, а то ты мне такую фигню, прости за выражение, оставил, что она стала через пять минут распадаться, и мне самому пришлось ее подпитывать, чтобы ты ничего не заметил и продолжал свои дела в городе...

- Я... я... - Мне почему-то тоже хотелось рассердиться, но не получилось. Видимо, грусть и тоска все еще владели моим сердцем, не оставляя простора для других чувств. - И как ты думаешь, я все правильно делал?..

В конце концов, очень хотелось с кем-то посоветоваться, поделиться, а кто еще мог лучше ответить на мои вопросы, как не специалист по гордейцам?

- Откуда же я знаю? Я ученый, а не практик. Судя по фильмотеке и некоторым частям энциклопедии, все правильно. Хотя еще бы посмотреть на реакцию той гордейки. Зря ты так поспешно оттуда смерцал. Мог бы хоть фантом оставить...

- Не до этого было, - вздохнул я.

- Да вижу, - буркнул Ауиниоан. - Я хоть и закрылся, но даже сквозь блок от тебя такой тоской веет, что сам сейчас заплачу.

- А твое мнение обо всем, в целом? Ну, как бы...

- Хочешь мое мнение?.. Зря ты полюбил гордейку. Да и полюбил ли? Подумай, может это просто жалость, которая иногда так похожа на любовь? Если да, то жалей себе на здоровье, я и сам их иногда жалею, хоть и специалист, а любовь найди в сердце людицы...

- Друзья тоже так говорят. - Я грустно улыбнулся. - Но самое страшное, такие мысли все чаще стали появляться и у меня самого. Да, жалость есть, но если бы только она одна!..

- Тогда... - Ауиниоан вдруг задумался. Я не стал закрываться, хотя почувствовал, что ученый залез ко мне в память. - Тогда будь предан своей любви до конца. Ты же человек! Пусть так случилось, что твоя любовь никогда не станет полной, никогда не раскроется со всех сторон, но ведь в этом тоже что-то есть... Бывает, любящий человек теряет свою людицу. И вся его жизнь становится грустью и воспоминаниями... Понимаешь, о чем я?..

- Да, любовь принимают, какие бы внешние условия ни были.

- Я не совсем об этом. - Ауиниоан замолчал и, казалось, снова о чем-то серьезно задумался. - Хотя и об этом тоже. Но главное, что я хочу сказать: есть много историй любви, которые гораздо печальнее твоей. Потому что нет печальнее любви, в которой нет надежды. А у тебя она есть...

- Есть?.. А мне кажется, что мне тяжелее, чем даже потерявшим свою людицу! Потому что им остается только смириться и любить воспоминания, а у меня!.. У меня вроде бы и надежда есть, и сердце, в котором я нашел свою любовь, живет и бьется, но при этом все так безнадежно...

- Люби, как можешь. Давай то, что можешь дать. Что я могу еще сказать? - торжественно сказал Ауиниоан и вдруг перешел на мысли. - "Жаль, что гордейцы совсем не умеют общаться внутри. Тебе даже просто связаться будет сложно..."

"Да нет, связаться можно. У них там вместо всего настоящего придуманы разные штуковины: вместо мерцания - машины, а вместо общения - вот такие палочки..."

Я показал Ауиниоану "мобильник".

- О, а я думаю, что у тебя за гордейская побрякушка, - заинтересовался ученый. - Дай-ка посмотрю, а то я только теоретически о мобильной связи знаю, а вблизи никогда не видел.

Он увлеченно стал вертеть в руках подарок моей Лины.

- Только она больше даже через него со мной не связывается, - грустно сказал я. - Наверное, я все же что-то сделал неправильно...

- Да ты просто далеко от города, вот он и не работает. У них ограничение по расстоянию...

- Да?! Точно, она что-то такое говорила. А если она за это время хотела со мной связаться? - Я заволновался.

- Если ты не в зоне приема, то у нее не получилось. - Ауиниоан, похоже, уже разобрался с устройством, после чего сразу потерял к нему интерес. Протянул мне.

Я с любовью взял подарок Лины.

- Знаю место, где он работает, - сказал я и смерцал туда.

"Ты приходи иногда ко мне, а? - раздался внутри просительный голос Ауиниоана. - На моей памяти ты единственный, кто так серьезно заинтересовался гордейцами. И, похоже, твоя история еще не закончена... Или можно я к тебе сам буду периодически заглядывать за новостями?.."

"Можно, - разрешил я, - только не слишком часто..." После чего закрылся и с нетерпением уставился на мобильник.

Вдруг он издал какой-то странный звук, прямоугольное окошечко засветилось, а потом что-то появилось. Такими же значками, как у Лины на "бэйджике".  Потом еще раз прозвучала короткая мелодия, и снова какой-то текст появился.

Я так разволновался, что не сразу сообразил смерцать к Ауиниоану и попросить прочитать. Наверняка, он знает письменный язык гордейцев. Когда эта мысль пришла в голову, и я уже сосредоточился на деревьях, под которыми обитал ученый, как мобильник заиграл длинную, уже знакомую мелодию. Сердце забилось восторгом, и я немедленно нажал кнопку с зеленым пятнышком.

- О, надо же! Эй, котик, ты куда девался?! Сам додумался в зону досягаемости перескочить? Ну, ты герой! Я тебе уже битый час названиваю, даже СМС послала, как дура. Потом сообразила, что ты все равно читать не умеешь...

Любимый голос. Я почувствовал, как внутри начинает петь. Хотелось взлететь высоко в небо и окутать любимую осязаемой радугой.

- Ну, давай, докладывай, чего так быстро смотался, не понравилось что ли?..

- А тебе? - едва сумев вернуться из вышины, спросил я.

- Класс! - рассмеялась Лина. - Для первого раза, так вообще супер. Для твоего первого раза, я имею ввиду. Так долго и, как бы это выразиться... дотошно что ли... Ты сам-то кончил?..

- Что? Кого?..

- А, да что я спрашиваю, - почему-то расхохоталась она. - У тебя же это атавизм!.. В общем, котяра, ты мне нравишься, честное слово. Давай договоримся, что ты иногда будешь приходить в гости. Вместе с атавизмом, понятное дело.

- Сейчас... - я обрадовался и собрался тут же смерцать к Лине домой.

- Эй-эй! Только не сейчас, скороход ты мой. Это ты там без дела слоняешься по лесам целыми днями. А у меня дела, обязанности, работа... Короче, давай завтра вечером. Я пораньше приду, романтику какую-нибудь устроим, раз тебе без нее не в кайф. Тогда и прилетай. Только, прошу любезно, не появляйся больше между мной и теликом, как в прошлый раз. А то я чуть не обделалась, честное слово... Где-нибудь на кухне или в углу комнаты появляйся, что ли...

- Мы завтра встретимся?!

- О, понятливый... Да, завтра. Вечером. Вечер, это когда солнце уже не светит. Понятно?..

- Да.

- Вот и ладненько. Тогда пока, котяра мой лесной! Буду ждать с нетерпением...

Голос пропал. И сразу тихая светлая грусть пришла на место радости. Но я был счастлив! Главное не думать о том, что... Ощущать грусть от того, что голос пропал, и настала разлука с любимой, переживать недавний разговор и отголоски радости,  предвкушать встречу... Главное не думать. Просто переживать и ощущать. Не думать...